2

Колумб / Завещание Колумба / 2

Страница 49

– Ну и что? Ничего страшного.

– Дело в том, что девятнадцатого, суббота это была, я здесь задержалась с приборкой – консультации перед экзаменами, учителя поздно работали, а здесь ребята делали стенгазету, и я задержалась.

– И что? Я не понимаю, почему вы так волнуетесь?

– Так видела я! В субботу, девятнадцатого, вечером Петька Есаков из канцелярии звонил! Я слышала – он набирал номер, я его еще спросила, чего он тут делает, а он говорит – звонка дожидаюсь, мол, с товарищем договорился. И потом позвонили, мне еще показалось, что чудной звонок, долгий такой. Мне ведь не пришло в голову, что это междугородка. Петька звонил в субботу, это я сама своими глазами видела, – повторяла испуганная Дуся.

Выцветшее бело‑голубое небо, как эмалированный таз, висело над городком. Из телефонной будки против Дома связи я набрал номер Нади. Не дожидаясь моих вопросов, она быстро сказала:

– Я позвонила ему… Он скоро приедет…

– Вы не сказали, о чем хотите с ним говорить?

– Конечно, нет. – В голосе ее звенела тревога.

– Да не волнуйтесь вы так, Надя, – постарался я ее успокоить. – Вам бояться его нечего…

– Я и не боюсь его нисколько. Я ведь его давно знаю, этакий странный гибрид – помесь ласковой свиньи с наглой собакой, а не волноваться не могу.

– Я минут через десять буду у вас.

И все равно я опоздал. Когда я притормозил у голубой изгороди вокруг Надиного дома, там уже стоял знакомый «Запорожец», а Петр Есаков разговаривал с Надей у калитки. На ее лице было написано затруднение – пускать ли его во двор или задержать до моего приезда на дальних подступах.

Я подошел и окликнул его:

– Здравствуйте, Есаков…

Он обернулся, удивленно приподнял брови, вежливенько усмехнулся:

– Чего‑то не припоминаю я вас.

– Ладно дурака валять, – махнул я на него рукой. – Вы эти гримасы, ужимки и прыжки приберегите до другого раза – может, понадобятся, а меня вы хорошо помните и прекрасно знаете, кто я такой и, что я тут делаю…

– А‑а! – обрадовался Есаков. – Никак вы тот самый Тихонов, что по всем домам шастает, из всех душу вытрясает – как так случилось, что дедушка наш Коростылев хвост откинул? Такой был бравый боевой дедуган, здоровяк, молодец и спортсмен – ему бы сто лет жить, а он вдруг погиб в расцвете лет от предательского обреза затаившегося кулака! Не ошибся я? Вы и есть оно?

Он откровенно и радостно смеялся надо мной. Совершенно искренне, и не опасался он меня нисколько, потому, что знал наверняка – ничего, кроме жалобных подозрений и слезливых укоров, кроме сердцеразрывающих просьб задуматься о содеянном – мне предъявить ему нечего, а на слова мои ему – тьфу! И растирать не надо, само высохнет.

– Какая же ты пакость, Есаков! – с сердцем сказала Надя. От ярости она сжимала кулаки так, что побелели и резко проступили костяшки, и я испугался, что сейчас она бросится на него и ударит его в сытое красивое лицо этими костяшками – на разрыв кожи, ломая суставы, не чувствующая боли, а переполненная лишь ненавистью и страданием.

– Надечка, голубка дорогая! – закричал весело Есаков. – Ошибочку давали! Я ведь вам все время объясняю, что вы меня не за того принимаете! Не пакость я и не сладость я, а сложный современный человек. Я, как киплинговский кот, хожу сам по себе!

Я смотрел на него, и меня не покидало ощущение, что я его уже где‑то много раз видел. У него было определенно знакомое мне лицо. Наверняка я его видел раньше. Где и когда – вспомнить не мог.

– Да, я это вижу, – согласился я и попросил: – Сделайте одолжение, Есаков, поговорите со мной маленько. Мне ведь не часто доводится говорить со сложными и современными. У меня все больше клиентура простая и отсталая.

– С полным моим удовольствием, – поклонился церемонно Есаков. – Вообще‑то я сюда мчался на крыльях любви, можно сказать, по приглашению моей возлюбленной девушки, да видать, о любви ей уже есть с кем поговорить окромя меня.

Надя покраснела, а я успел ее крепко взять за руку и ответить ему.

– Лично я полагаю, что с кем бы Надя ни говорила о любви, это все равно лучше, чем с вами.

– Это почему еще? – удивился Есаков. – Я для всякой молодой женщины очень соблазнительный вариант.

– Чем? – коротко поинтересовался я.

Есаков так рассмеялся от души, так он всплеснул руками, так замотал своей аккуратно подстриженной маленькой сухой головой, что я вспомнил. Я вспомнил, где я раньше видел его.

– Всем, – исчерпывающе объяснил он, справившись с приступом смеха. – Я человек веселый, внешне привлекательный, очень здоровый, можно сказать, начитанно‑культурный. Я во время передачи по телевизору «Что? Где? Когда?» половину вопросов отгадываю. И материально независимый.