Кемаль

Колумб / Искупление Христофора Колумба / Кемаль

Страница 11

– Как жаль, что он не убедил их, что рабство – тоже зло, – вмешалась Дико.

– Он говорил им совершенно противоположное, – сказал Кемаль. – Он был живым примером того, каким благом может быть рабство – всю жизнь у него было три раба, которые построили для него ковчег. И каждый, кто встречался с великим Наогом, понимал, насколько своим спасением и славой он обязан этим трем преданным ему людям, которые были его собственностью.

Повернувшись к Хасану, Кемаль добавил:

– Я не совсем понимаю, как пример Наога вселил в вас надежду.

– Потому что он, в одиночку, изменил мир, – ответил Хасан.

– А вам удалось точно определить, когда именно он вступил на путь, который и привел к таким изменениям? Вы заметили тот момент, когда он стоял на берегу новой бухты, вдававшейся в перешеек Баб‑эль‑Мандеб, и, посмотрев на старую береговую линию, понял, что должно произойти?

– Мне это не составило особого труда, – ответил Кемаль. – Он сразу же отправился в обратный путь, и по дороге рассказал жене, что придумал и когда именно.

– Да, изучая историю Колумба, мы не обнаружили такого поворотного момента в его жизни, – сказал Хасан. – Но пример Наога дает надежду, что рано или поздно нам это удастся. Какое‑то событие, озарение, заставившее его обратить свой взор на Запад. Дико уже установила, когда он решил стать великим. Но мы еще не выяснили, где и когда он принял свое бесповоротное решение двинуться на Запад. Но теперь, благодаря Наогу, мы надеемся в один прекрасный день найти разгадку.

– Но я уже нашла ее, отец, – промолвила Дико. Все повернулись к ней. Немного смущенная, она продолжала:

– Во всяком случае, мне так кажется. Но все это очень странно. Это случилось вчера вечером. Невероятно, правда? Я вчера подумала… вот было бы здорово, если бы я нашла эту разгадку, пока… пока Кемаль здесь. И тут мне это удалось. Так мне кажется.

Наступило долгое молчание. Наконец Кемаль встал и сказал:

– Тогда что же мы тут сидим? Покажите нам!