ГЛАВА II. Орниччо
Страница 1

Солнце палило нещадно. Даже с моря не тянуло ветром.

Юноша лежал навзничь на камнях. Я нагнулся к нему, но не услышал его дыхания. Жив он или нет, я не мог оставить его без всякой помощи.

Что мне было делать? Как вернуться домой без блюда? Что сказать хозяину?

Вначале возле нас собралась огромная толпа, но все сейчас же разбежались, увидя приближение конной стражи.

Я взвалил раненого на плечи и сделал несколько шагов. Из подвала Антонио Тульпи я ежедневно носил наверх мешки с серебром, много тяжелее моей теперешней ноши, но сейчас у меня от волнения подкашивались ноги.

Голова юноши перекатывалась на моем плече, как котомка за спиной богомольца. Мои ноги скользили по рыбьим внутренностям, там и сям разбросанным на площади. С трудом обходя целые полчища визжащих и воющих кошек, которыми полна Генуя, я прошел Приморскую улицу и свернул в наш переулок.

Мне пришлось трижды постучать, прежде чем хозяин поднял окно.

– Что ты так поздно, Ческо? Ну, как понравилось его преосвященству блюдо?. – спросил он и вдруг, увидев мою скорбную ношу, попятился в ужасе и воскликнул: – Что такое, что это за человек?

– Синьор Тульпи, – сказал я, – во имя Христа распятого дайте приют этому несчастному! Я не знаю, жив ли он, но мы обязаны сделать все возможное, чтобы вернуть его к жизни.

– Во имя Христа распятого, – ответил мастер, – отнеси‑ка его туда, откуда взял. Если он мертв, он не сделается от этого мертвее, а если жив, то скорее очнется на улице, чем в душной мастерской. Теперь такое тревожное время, что нельзя прятать в доме раненого мужчину. А может быть, это враг церкви или республики.

– Синьор, – крикнул я в отчаянии, – ведь он еще мальчик! И, конечно, он верует в святую троицу, так же как и мы с вами.

Но хозяин уже с грохотом опустил окно.

– Хорошо же, – сказал я, стискивая зубы, – может быть, вы уже не увидите ни меня, ни блюда, но я не оставлю беднягу одного!

С трудом перетащил я раненого на теневую сторону улицы и прислонил к фонтану. Я обмыл его лицо холодной водой.

«Если он не очнется, – думал я, – мне придется отнести его тело к городской страже. И тогда пускай господь бог простит мне мое невольное прегрешение».

Я понимал, что дело мое плохо. К хозяину как будто уже нельзя было вернуться, об архиепископе я боялся даже подумать. А тут еще раненый никак не приходил в себя.

Рыдания подступили к моему горлу, и вдруг я почувствовал, что мои щеки мокры от слез.

Жара начала спадать, и к фонтану стали собираться женщины. Каждая, проходя мимо меня, считала своимдолгом расспросить о случившемся, и мне надоело уже отвечать на вопросы.

– Какой хорошенький молодой господин и какой бледный! – вдруг закричала жена мастера Баччоли, и я содрогнулся от ужаса, так как впервые мысль о том, что я ранил благородного, пришла мне в голову.

Я внимательно пригляделся к юноше. Лицо его было белое и нежное, как у мадонны в церкви Зачатия. Ресницы лежали на его щеках, как тень от пера. Волосы его были прямые и длинные; в тени они казались совершенно черными, а на солнце в них плясали золотые и фиолетовые искры.

Разглядев его руки, я вздохнул с облегчением. Они были грубые, обветренные и сплошь усеяны маленькими трещинками, в которые набилась краска.

Нет, это не был благородный господин – слишком вытерто было сукно на его камзоле и слишком грубой и стоптанной была его обувь.

Я еще раз обмыл его лицо и смочил губы, но он даже не пошевелился.

Неужели мне суждено в четырнадцать лет стать убийцей?

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

ВСТУПЛЕНИЕ
Кортес – человек‑легенда. Конкистадор был личностью столь сложной и многогранной, что во все времена различные конкурирующие школы мысли и соперничающие идеологии не прекращали споров о ней ...

Вечный путешественник
Имеем ли мы право назвать Колумба первооткрывателем американского континента - вопрос, который остается открытым вот уже 500 лет. Еще до его путешествия в Европе были известны истории о трансатлантиче ...

МАГЕЛЛАН ОБРЕТАЕТ СВОБОДУ
...

Разделы